Лоуренс Аравийский

Просмотр классического фильма про Лоуренса оставляет противоречивые впечатления. С одной стороны - великолепные съемки, увлекательный сюжет, замечательные актеры, и все под соотвествующую музыку. А с другой - все вместе никак не сочетается с мемуарами самого Лоуренса и книгой Лиддел-Гарта о нем: происходящее на экране производит впечатление классического вестерна в среднеазиатском антураже (как выразилась Хелка - истерна), где медленные съемки неспешного движения по бескрайним просторам сменяются небольшими кусочками сконцентрированного экшена, по исходу которого действующие лица демонстрируют окружающим и зрителю неприкрытые эмоции радости или печали - в зависимости от достигнутого результата.

Тогда как по более достоверным источникам складывается впечатление, что бедуины крайне сдержаны в выражении своих мыслей и эмоций, и их слабый жест может значить больше, чем бурная реакция европейца. И Лоуренс - и его последователи - были вынуждены вести себя еще более сдержано, чтобы стать своими в этом чуждом для них обществе. В обратном случае Лоуренс никогда бы не написал свои ( ДВАДЦАТЬ СЕМЬ СТАТЕЙ )

Да и сам Лоуренс для меня - не голубоглазый авантюрист, а внимательный и вдумчивый ученый, без работ которого не было бы ни генерала Роммеля, ни Майлза Форкосигана.

Лоуренс Аравийский

Просмотр классического фильма про Лоуренса оставляет противоречивые впечатления. С одной стороны - великолепные съемки, увлекательный сюжет, замечательные актеры, и все под соотвествующую музыку. А с другой - все вместе никак не сочетается с мемуарами самого Лоуренса и книгой Лиддел-Гарта о нем: происходящее на экране производит впечатление классического вестерна в среднеазиатском антураже (как выразилась Хелка - истерна), где медленные съемки неспешного движения по бескрайним просторам сменяются небольшими кусочками сконцентрированного экшена, по исходу которого действующие лица демонстрируют окружающим и зрителю неприкрытые эмоции радости или печали - в зависимости от достигнутого результата.

Тогда как по более достоверным источникам складывается впечатление, что бедуины крайне сдержаны в выражении своих мыслей и эмоций, и их слабый жест может значить больше, чем бурная реакция европейца. И Лоуренс - и его последователи - были вынуждены вести себя еще более сдержано, чтобы стать своими в этом чуждом для них обществе. В обратном случае Лоуренс никогда бы не написал свои ( ДВАДЦАТЬ СЕМЬ СТАТЕЙ )

Да и сам Лоуренс для меня - не голубоглазый авантюрист, а внимательный и вдумчивый ученый, без работ которого не было бы ни генерала Роммеля, ни Майлза Форкосигана.